Глава 16. Травма поколений
Она же трансгенерационная, или межпоколенческая травма. Это тяжелый психологический опыт, неразрешенные эмоциональные конфликты предков, последствия которых передаются потомкам. ДНК это не изменяет. Но психологически паттерны передаются через воспитание, семейные сценарии, родительские и социальные установки.
Примеры тяжелых событий: раскулачивание, войны, репрессии, геноцид, вынужденная эмиграция из-за катастроф, голод, нищета. Также семейные тайны, внезапные смерти и насилие в семье.
Люди, подверженные такой травме, могут испытывать необъяснимую тревогу (до срывов и панических атак), хронические страхи, проблемы с сепарацией, излишнюю бдительность, а также замечать у себя повторяющиеся сценарии (из серии «третий раз замуж за нарцисса»).
Информацию о травме перескажу вам простым языком, примерно как услышала от своей преподавательницы ЭОТ Ирины Мальцевой в 2021 году.
Начнем со Второй мировой войны. Для примера я беру только Россию, поскольку родилась и выросла там. Итак, русские мужчины ушли на фронт. Остались женщины, которые тяжело трудились, добывая победу; и дети.
Люди умирали в страшных количествах. Кто мог, вернулся с фронта. В основном, это были ПТСРщики и калеки.
Начнем с ПТСРщиков. ПТСР — пост-травматическое стрессовое расстройство.
Это те мужчины, кто мог физически быть в порядке и даже способен зачать ребенка (а восстановить население — важнейшая задача после огромных потерь). Физически мужчины были в порядке. Но по ночам, например, вскакивали в диком оре и гоняли жену и детей, потому что видели не семью, а фашистских солдат. Такой муж способен был убить в приступе ярости.
А еще вернулся мужчина-калека, он же «колченогий гармонист». Травмированный, зато веселый, и безопасно с ним. Если женщина выходила замуж за него, она чувствовала себя спокойнее. Но мужа стыдилась. На калек смотрели снисходительно, с жалостью: это был недо-мужчина. Он много чего не может, так, гармошкой только своей промышляет и шутки шутит. Балагур и полудурок, мол. Хотя калеки бывали мудрыми и добрыми мужчинами. Кто-то из вас наверняка помнит таких дедушек.
И вот, условно, вся деревня рожает либо от калеки, либо от ПТСРщика.
На свет появляются дети.
Им начинает доставаться. Особенно мальчикам этого поколения — а это наши отцы или деды, «дети войны». Потому что мать (жена того самого солдата) боится мужа из-за взрывов ярости. Или слегка его презирает, если он калека и недо-мужчина.
На этом настрое мать начинает «психологически кастрировать» своего сына, юного мальчика. Воспитывать в духе: «Не смей поднимать руку на женщину! Я тебе сказала. Не перечь матери».
Так женщина уменьшает сына и стыдит.
Выиграть здесь невозможно. Сын плохой в любом раскладе — потому что мать не видит в нем мужчину, которого могла бы уважать, как не видела в своем муже.
Вырастают испуганные дети. Некоторым из них тяжело взрослеть даже в теле 40-летних мужчин.
У них не было мужской инициации. Мужчины живут под тенью «пожирающей матери» (пользуясь термином психоанализа) — потому что необходим присутствующий отец, чтобы сдерживать желание матери поглотить дитя. А отец отсутствует. Он либо сражается со внутренними демонами, либо не имеет власти как калека. Еще мог уйти из семьи или рано умереть.
Выдержать отцовство современным (русскоговорящим) мужчинам трудно. Травма передается из поколения в поколения. Женщины «кастрируют» сыновей, делая их безопасными, подавляя их, не позволяя принимать решения.
Мужская здоровая агрессия подавлена. Она может вырываться неконтролируемыми вспышками гнева, как было и у моего отца-тирана. А если агрессия подавлена — и направлена на себя — то это приводит к зависимостям, в частности от игр или алкоголя.
А что же с девочками в этот момент?
«Ты не должна провоцировать его, — говорит та самая бабушка своей дочери, вашей маме. — Пока ты живая, яркая, он нас заметит и захочет прибить. Сиди тихо, чтобы он нас не видел».
Оп! И подавлена красота, манкость, расслабленность и живая витальная энергия у девушки.
Мужчины становятся априори небезопасны.
«Хорошая девочка» появляется не только чтобы матери было удобно с ребенком. Первоначальный посыл — девочку защитить.
Отсюда вытекают искажения. Например, «я хорошая, значит, со мной ничего плохого не случится» или «правильная женщина — скромная, мягкая, она богиня-берегиня и идет за-мужем».
В понимании матери счастливая девочка = девочка в безопасности. Улыбаться и быть счастливой — уже повыше уровень потребностей. Не померла, и спасибо; после войны особенно.
Все это обросло комом противоречивых указаний. «Будь хорошая, чтобы мне не было за тебя стыдно, — транслирует мама, — потому что если меня пристыдят, то я плохая мать. Я не справилась».
***
Вернемся в современность. Встретились двое: хорошая девочка и хороший мальчик. На вопрос: а в этой паре агрессия где? — правильный ответ матерный и в рифму. Агрессии там нет.
Сейчас такое время, что женщины осознали давление общественной и семейной морали и могут находиться в женской ярости (читайте в этой главе). «Со мной так нельзя», — говорят женщины. И адресуют ярость мальчику-партнеру.
Партнер вполне закономерно возмущается, но попадает в свою ловушку: «Ты чего на меня нападаешь? А, стоп. Женщин обижать нельзя…» Это категорически запрещено бабками-прабабками, чтобы мужчина был безопасный.
Здесь корень большинства конфликтов в паре. Я вижу это, когда консультирую женщин один на один, и пары тоже. Два несчастливых человека, каждый в своих проекциях — то есть видят не друг друга, а образы. Они сражаются с демонами в зеркалах. И теплый контакт не случается.
***
Какой я вижу выход? Позволю здесь себе порассуждать.
Современному миру нужны мужчины, которые признают проблему насилия. Отговорки «это же не я», «это меня не касается» не имеют смысла. Касается всех, как видно из объяснений выше.
Исторические предпосылки, подавленная агрессия, запрет на прямые конфликты в паре — и вот, как следствие, появляются всплески сексуализированного и другого насилия.
Проблема насилия — это проблема и патриархального устройства общества. Можно быть мужчиной и выступать против норм патриархата. Мужчинам патриархат в чем-то тоже не выгоден. Мужчина должен зарабатывать. Ему нельзя плакать и запрещены эмоции. Мужчины априори должны быть решительны, сильны физически, заняты серьезным делом. Список можно долго продолжать.
Феминная сторона мужчин не находит выхода. Патриархат подавляет всё феминное: и женщин в принципе (и тогда насилие как будто бы оправдано, ведь женщина воспринимается как «человек второго сорта»), и женскую сторону души в мужчине, то есть Аниму.
Если вы мужчина и вам интересно говорить об этом больше, напишите мне на почту tai.sycheva@gmail.com. Я собираю материал на следующую книгу. Она про новую норму отношений мужчины и женщины, и про Анимус и Аниму (мужскую часть и женскую) в любом человеке, независимо от пола.
Читать еще:
→ 5. «А что подумает твоя мама?»
→ 15. Клиентский кейс. История Л.