Глава 14. Мужской взгляд на насилие
…Я ожидала худшего. После того как я была свидетелем сексуализированного насилия в родительской семье со своих 9 до 14 лет, предполагала, что ни секса мне хорошего, ни уважения. Радфем, одиночество и кошки. Все сложилось иначе.
Оказалось, я живая, телесная и оргазмичная. Человек с нормальным либидо.
Но у меня были заметные проблемы с травмой отверженности, стыдом и близостью.
В годы до терапии я вообще не могла находиться одна с мужчиной в комнате, если он не инвалид и я точно не знала, что успею убежать. Сжимая мое тело, накатывала сильная тревога. Терапия довольно быстро сняла телесный симптом, но психологическое напряжение осталось. О ровной теплой близости — без контроля и объяснений, «как со мной надо», — увы, речи не шло.
Поэтому, уже будучи 36-летней, я снова пошла работать с последствиями насилия в своей личной и телесной терапии. Я хотела пару — но замечала и страх в общении с мужчинами. В лучшем случае мужчина мог меня поберечь и выбрать не сближаться («солдат ребенка не обидит»). В худшем, наверное, мог бы обидеть, но такого со мной не случалось — скорее всего, из-за тогда свойственной мне жесткости.
Не рассматриваю в этой главе взгляд «сама дура виновата» или «ну я-то не насильник, чего ты меня боишься». Любая здравая женщина фыркнет: алло, мужчины в принципе физически сильнее. А если посмотреть на деяния патриархата, то неудивительно, что женщины ставят под вопрос необходимость брака и парности. О том, что насилие общая проблема и игнорировать ее не выход, я писала здесь.
***
Первый дисклеймер к этой главе: Я не мужчина и не смогу на 100% понять, как вы смотрите на эту тему. Я женщина и психолог, которая пишет про насилие. Поговорила об этом со знакомыми мужчинами, собрала их точки зрения. Это необъективный материал, как и вся моя книга. Это только один из взглядов на проблему. Но срез показался мне достаточно интересным, чтобы включить его в книгу как отдельную главу.
Это был не формат интервью, а, скорее, свободный разговор на тему.
Второй дисклеймер к этой главе: Во мне много уважения к мужскому.
Задача моего проекта про насилие не в том, чтобы женщины возненавидели мужчин. Безусловно, разозлиться на обидчика — важный шаг. Хотя обидчиком могла быть и женщина: ваша мама, бабушка, учитель.
Но объявлять всех мужчин плохими не выход. Напротив, это сигнал о застрявшей обиде и подавленных эмоциях, которые можно разобрать в психотерапии. Вы высвободите себе оттуда силы и направите их на свою жизнь и актуальные цели.
К этой теме мои знакомые мужчины отнеслись с уважением и осторожностью. Они сочувствуют женщинам — и имеют вопросы. Не претензии, но некоторые вещи им непонятны. Глава строится на этих вопросах.
1. Что считать сексуализированным насилием?
— Вот хочется приобнять женщину. Это насилие?
— А когда раздевают ее глазами?
— А «кис-кис»?
Всё — насилие, что без согласия.
Мужчины согласились со мной на этом моменте. Но было заметно, что они сами не бывали на стороне жертвы насилия — поэтому им понятно головой, но не телом. Они не переживали этой небезопасности каждодневно. В то время как именно так выглядит повседневная жизнь современных женщин.
Точки зрения мужчин различаются. Для кого-то неприемлемо любое насилие, и даже прямую агрессию и конфликты они считают насильственными. Хотя, на мой взгляд, агрессия жизненно важна для здорового движения в жизни.
У кого-то вызывает раздражение, что их объятья могут счесть насилием. Не было же такого намерения!
Кто-то недоумевает, чем ужасны слова. Ну «кис-кис». Почему у вас такое отвращение? Проигнорируйте и идите мимо, к чему тратить эмоции.
Здесь мы выходим к тому, чем социально значима моя книга.
Книга нужна, чтобы возросла ответственность у женщин: сразу говорить о том, что не нравится. Не терпите.
Мужчина приобнял? Женщине могло не понравиться, но она промолчала. Например, из-за обид после прошлых историй; или потому что боится возразить; или с детства привыкла «молчать и знать свое место»…
Задача женщины — быть свободной настолько, чтобы не терпеть и сказать вслух.
К сожалению, далеко не всегда это возможно. Травма насилия (и свидетельства насилия) влияет подсознательно. Контролировать свой страх или, наоборот, превентивную агрессию не получается. Тогда женщина привычно подавит чувства и будет ругать себя за то, что плохо старается. Это путь прочь от близости, а не ближе к партнеру.
В терапии важно расцепить образ насильника — страшного мужчины из прошлого — с мужчиной нынешним. Это работа с бессознательным, с телесным ответом, с образами и снами. Но когда она окончена, отношения с нынешним мужчиной становятся легче и свободнее. Ясность дает понятный контекст и вам, и вашему партнеру.
2. Как мужчинам строить новые отношения с женщинами?
— Я ничего не инициировал, потому что страшно вообще начать. А женщины ждут инициативы и обижаются, что «мужик не тот пошел», что мы «тряпки». А я обидеть боюсь, сказать что-то не то.
Мужчина хочет проявить инициативу к женщине — приобнять, поцеловать, позвать на свидание. Он может опасаться, потому что, например, до этого получал превентивную агрессию от женщины («руки распустил»), либо он в принципе осторожничает, чтобы не поранить. Я спросила собеседников, что они думают в момент начала отношений:
— Роли мужского и женского перепутаны. Традиционные больше не работают. В каком-то смысле это благо! Но растерянность мешает начинать новые отношения. Не хватает ориентиров, как правильно.
— У нас была договоренность с будущей женой. Нас много ранили в прошлом, и мы решили: давай говорить открыто. И буквально: если я боялся что-то сказать вслух — я ТОЧНО это говорил. Раз боишься, то надо проверить, важное оно или нет. Это приводило к кринжу из серии: «О чем ты думаешь?» — спрашивает жена, «Сходить в туалет или нет», — отвечаю я. Но зато ясность. Пусть нелепые ситуации! Мы доверяем друг другу. Нет ничего за спиной, а вдруг там кто-то что-то думает.
— На мой взгляд, лучше всего говорить о том, чего хочешь, сразу. Понимаю, что у женщин другая проблема: проявит инициативу, и ее назовут «шлюхой», условно. Но в этом выиграть нельзя. Мужчина боится инициативу проявить, потому что как бы не обидеть, а вдруг там последствия насилия… Но чем раньше скажешь, тем лучше. Потом сложнее будет из этой френдзоны выбираться.
…Есть также мужчины с очень жесткими правилами. Перед любым проявлением близости они спросят вслух: «Можно ли тебя обнять? Поцеловать?»
Признаю, что в близости и особенно в сексе такое может раздражать и казаться слишком стерильным. Но мы не заперты в крайностях. Всё — спектр. Вы выбираете по себе, какая степень проговоренности важна в ваших отношениях.
Еще, в качестве защиты от близости, если мужчине страшно по той или иной причине, может включиться комплекс «Мадонны и блудницы». Это фрейдистский термин — подсознательный паттерн, из-за которого мужчина не видит в одной женщине объект одновременно любви и страсти. Она либо «блудница», либо «священна». Конфликт возникает из-за силы сексуального влечения и сложностей в эмоциональной привязанности (например, сильного нежелания навредить раненой женщине или вследствие строгого воспитания / других особенностей в отношениях мужчины с его матерью).
Иногда теплая близость в отношениях лечит боль женщины от прежних ран. И это всякий раз танец, и творчество, и динамический баланс — найти подходящий именно сейчас путь, как исцелиться и стать друг другу еще ближе. Если же мужчина отступает в страхе поранить или ином страхе, женщина может раниться дополнительно. Усиливается стыд: «он меня не выбирает, я какая-то не такая» — и проблемы с близостью только усугубляются.
3. Как мужчине говорить со своей женщиной о насилии в прошлом?
— Важна информированность. Я много читаю по теме. Знаю об истории подавления женщин и минимально понимаю человеческую психологию — это уже помогает.
— У меня была девушка, которая пережила в юном возрасте насилие. К сексу у нее было отвращение. Она стыдилась этой темы. Мы несколько лет были вместе: я не слишком ее бесил, а она не особо на меня срывалась. При этом, к сожалению, даже на самые безобидные штуки (действительно безобидные, а не как мужики говорят, «безобидные») она реагировала остро и агрессивно. На этом все и закончилось. Нет, мы обсуждали историю с этим насилием, поговорили. Мне было очень некомфортно — в смысле, что я проникся этим пиздецом. Думаю, тяжело оставаться в нормальном психологическом здравии после подобного.
— Я — частица социума. Не чувствую вины! Но признаю ответственность в этой проблеме. Моя задача ясная: дать женщине безопасность. А для этого хорошо бы самому разобраться, что у меня в голове. С этим сложнее. Я понимаю, что конфликты в отношениях должны быть, но я боюсь женской агрессии. Для меня в агрессии всегда есть упрек… А идет это от мамы, конечно. Мама была подавляющая. Теперь мне сложно принимать «нет» как адекватное слово, а не как повод для ссоры. И поэтому мы избегаем темы насилия. Мне сложно туда заходить и сложно выдерживать свои границы.
Если мужчина знает, что женщина в прошлом пострадала от сексуализированного насилия, он может теряться и не знать, что сказать.
На мой взгляд, ошибочно думать, что лучше всего промолчать. Наоборот, важнее построить доверие и ясность.
Если женщина вам доверилась и рассказала про свой страшный опыт, примите это как контекст ее жизни (и вашей совместной теперь). У вас нет задачи спасти женщину. Не нужно и становиться героем и защищать ее от демонов прошлого.
Вы можете поговорить с ней о том, какой поддержки ей бы хотелось — и дать именно это. Кому-то как тревожному человеку понадобятся регулярные подтверждения, что вы здесь, рядом, никуда не уйдете и любите. Ваши слова не расходятся с делом, и от этого партнерше спокойнее. Кому-то важно медленно и совместно исследовать телесность, в том числе в вопросе секса. Кто-то просит регулярных крепких объятий. А может быть, понадобится взять на себя коммуникацию с родителями-агрессорами, чтобы она могла реже с ними говорить. Вы узнаете, когда спросите у женщины.
4. Разные комментарии по теме
— Я думаю, мужчины склонны к насилию, потому что у них есть нереализованные части. Это их проекция себя. От того, что их не научили, не показали, как еще можно себя выразить — кроме как быть альфа-мужиком, всех унижать и бить лица. У них нет другой модели самовыражения. Это такой способ задавить всех, кто с тобой соревнуется за ресурсы.
— Иногда я чувствую себя таким растерянным в этой теме, что только связь с бóльшим, в моем случае с Богом, помогает справиться.
— Я понимаю, что когда к девушке пристают — это отвратительно. Сталкиваться с этим всю жизнь — полная жесть. Я ни в коем случае не хочу быть таким человеком для кого-то другого. И есть люди, которые спокойно скажут: «Мне не нравится». Я такой: «Ок, понял». А есть те, кто не может отказать. Им супер-некомфортно, но они вежливые. А для меня двойная нагрузка такое считывать. Так что доверять другим людям их собственные решения — это хороший был бы навык. Если ты не можешь сказать «нет», что я могу сделать? Мысли-то я читать не умею.
— Мне сложно вступать в прямой конфликт с женой. Сложностей тут две. С одной стороны, она слабее. Меня учили быть мужчиной, а это значит — достигать, быть первым, лучшим, всегда надежным и твердым как скала. А с другой, ну она спорит же со мной. Пытается перемаскулинить, значит! Я ей сейчас докажу, кто тут мужик! Такая у меня первичная реакция. Недавно осознал, после 40 лет. Приходится строить отношения заново.
— Мне лично неприятны агрессивные люди, в любом виде. Но особенно те, для которых все в жизни — соревнование. Чувство превосходства бесит. Уязвленное эго так проявляется. У них что-то не получается, и они начинают ругаться в пространство — например, стучать кулаками по столу. Мне с ними тяжело, потому что для меня это безответственность. Не подобает современному человеку так себя вести. Это животное поведение. Человек мыслящий, человек взрослый сумеет сдержать свой аффект. Практически никогда агрессия не помогает, в основном только мешает. Это неконструктивное поведение. Я считаю, что у мужчин больше ответственности в вопросе агрессии и насилия.
Читать еще:
→ 3. Как я работаю с последствиями сексуализированного насилия