Ответ короткий: да.
Ответ длинный: …но с оговорками.
Начнем с ключевого. Психологи — живые люди.
Мы обладаем знанием про психику и человеческий мозг.
Мы работаем самими собой, а значит, максимально живы и не идеальны в своей работе. Слукавишь, клиент сразу учует.
Мало кому нужен ИИ на проводе, вот честно; разве что ради техник или расписания на день.
Психологи иногда успешно проживали то, с чем вы только недавно столкнулись. Недаром говорят, что «у клиента раны, а у психолога шрамы».
Но иногда — психолог не проживал то же самое, что и вы. Обычно это не мешает помогать. Как известно, необязательно пережить аппендицит, чтобы являться хирургом.
А что психологу мешает помогать?
То болезненное, что в психологе как человеке резонирует с тем, что на сессию принес клиент.
И здесь вопрос степени болезненности.
Если выносимо, то боль клиента разделена, она становится вдвое легче, сочувствие психолога дает клиенту облегчение.
Если для психолога невыносимо, то есть риск утонуть в боли самому, а заодно и утопить клиента.
Поэтому нас так долго обучают. Поэтому есть личная терапия, где мы постоянно смотрим: а что еще можно распутать в собственной душе. Это психологам и интересно, конечно, но также цеховое требование, как ни крути.
Суммирую. Если психолог заплакал вместе с вами или в ответ на ваши слова — это ок. Не ок, если психолог рыдает пол-встречи и начинает взахлеб делиться личными историями.
…Многие клиенты, по словам моих коллег, с признательностью относились к слезам своего психолога.
«Она заплакала вместе со мной».
«Я слышала слезы в ее голосе, и мне стало можно плакать о себе тоже».
Такое лечит.
